Гарри (sheramankry) wrote,
Гарри
sheramankry

Categories:

Эдип

Название эдипового комплекса и самого эдипального конфликта, мне думается, на слуху даже у тех, кто не слишком увлекается психологией - и тем более хотя бы частично известна тем, кто "в теме". Не так давно у нас прошла двухдневная мифодрама, посвящённая этому центральному, губинному конфликту развития личности - и я начинаю вывешивать текст подробного процессуального анализа тех смыслов и той символики, которые были открыты и прожиты в ходе этой мифодрамы.
Всем, кто заинтересован в психотерапии и лучшем понимании самого себя, очень рекомендую прочесть, потому что важных открытий было и правда много.

Практические выводы и анализ символики
мифодрам «Эдип» и «Антигона»
Множество впечатляющих (как в хорошем, так и в плохом смысле) событий обладают своей не менее впечатляющей предысторией, не всегда видимой и понятной для окружающих. Трагедия Эдипа так же не могла бы достичь своей значимости и глубины без такой предыстории. Две линии несчастий и проклятий соединились и завершили себя в фигуре царя Эдипа, и крайне важно было начать именно с них.

«Непобедимый Отец»
В первую очередь в нашей истории возникает также весьма известный в мировой культуре Тантал.

Миф о нём используется в качестве иллюстрации к жизненному сценарию «Никогда», базирующемуся на «танталовых муках» - страданиях из-за невозможности достичь близкой и желанной цели, на поведении, выражающемся в крайней степени нерешительности и безволия в выборе. «Вы никогда не будете способны делать то, что вы больше всего хотите делать или получить.» (подробнее в книге Макаровых «Транзактный анализ — восточная версия»)
Основное и ужасающее преступление Тантала заключается в том, что желая «испытать богов» он преподносит им в качестве пиршественной трапезы своего сына Пелопса.
Фигуры, проявившиеся в первой мифодраматической сцене это:
- собрание богов Олимпа - Зевс (отец Тантала), Гера и Рея (мать Зевса), Афродита, а затем к ним также присоединяются Аполлон, Артемида и Дионис.
- Тантал, его жена и его сын Пелопс
- неразгаданные фигуры — предположительно, Невидимая богиня (она же Царица ночных духов) Аидоней и Некто, Потирающий Руки в ожидании того, что должно произойти.

Само количество и разнообразие фигур вероятно указывают на разнонаправленные чувства и стремления, давящие на человека (Тантала), и рождающие у него ощущение смятения и собственного бессилия. Тантал как будто «спотыкается» о то, что он НИКОГДА (вспомним названный выше сценарий) не станет таким же «крутым», как Божественные Родители, несмотря на то, что он — сын Зевса и вроде бы должен иметь от этого какие-то преимущества. Ощущение собственного ничтожества перед Отцом выливается в защитную реакцию усталости и раздражения «меня все достали», на которую попутно начинают накладываться социальные требования, олицетворяемые женой Тантала и общим настроением женских фигур — требования «сделать хоть что-то с собой и вообще в жизни». Однако, Тантал слишком поглощён мнимой борьбой с Отцовской фигурой и переживанием ощущения отвергнутости и беспомощности перед Собранием Олимпа (собственными разношёрстными эмоциями), чтобы внять этим разумным требованиям. В итоге Тантал «сдаётся не туда» и решает «скормить богам» собственного ребёнка — Пелопса.
Более простым языком эта стратегия называется «назло маме отморожу уши», когда человек, будучи не в силах ни «победить» Родителей, ни выйти из этой обесценивающей его самого борьбы, начинает нападать на свой собственный «самый ценный» потенциал, считая, что таким образом «мстит» недоступным (божественным), насмехающимся над ним Родителям, но на самом деле просто обрекая самого себя на состояние постоянной, не имеющей завершения «битвы». В конце мифодрамы этот травматический паттерн был обозначен как «бесконечная битва незрелого Я».
Невидимая Богиня, возможно, символизирует связь с коллективным бессознательным, важность и глубину происходящего для человека (ребёнка, если рассматривать процесс как этап взросления), а Некто, Потирающий Руки может быть обозначением общего (пере)напряжения психики.

Далее про судьбу Пелопса. Спасённый, а вернее, воскрешённый богами после «съедения» сын Тантала вносит собственную лепту в череду несчастий. Выбрав в невесты едва ли доступную для него Гипподамию, Пелопс долго мнётся, не зная, как подступиться к делу и своей нерешительностью пробуждает (в себе) «голос матери», который не столько помогает, сколько убеждает Пелопса в том, что он ничего не умеет и затея с женитьбой ему не удастся. Учитывая уже имеющуюся у Пелопса детскую травму отверженности, эти настойчивые увещевания рождают у него чувство «Я не могу это сделать/«Это невозможно» (переживание аполлонической — правильной, разумной и отстранённой — части личности), которое в какой-то момент перекрывается голосом Гермеса «Просто пойди и сделай» (Гермес здесь, скорее всего, творческое начало, «неразумный», но сильный импульс к достижению желаемого). Фигура Эномая, отца Гипподамии, который вызывает на поединок на колесницах всех её женихов и является непобеждённым и непобедимым в этом, подспудно вызывает у Пелопса желание победить (уничтожить) «другого папу» - одновременно воспроизводя борьбу Тантала с отцом (Зевсом) и являясь сублимацией мести истинному отцу за травму отвержения. За помощью в победе над «другим папой» Эномаем Пелопс обращается к сыну Гермеса, Миртилу, и тот охотно соглашается помочь за большое вознаграждение. Победа достигается подлостью (подмена железной чеки на восковую), Эномай гибнет, но и Миртила ждёт та же участь — уверенный в том, что Миртил рано или поздно предаст его, Пелопс сбрасывает его со скалы, за что Миртил проклинает Пелопса и весь его род.

Эта часть мифа является яркой иллюстрацией отцовского комплекса. Изначальное ощущение отверженности отцом при столкновении с социальной задачей/испытанием (женитьба) выливается сначала в инфантильную нерешительность, затем в нарастающее напряжение (голос матери + желание отомстить хоть какому-то «папе») и в итоге в уверенность в невозможности достичь желаемого честным и прямым путём (что на самом деле является защитой от внутреннего ощущения собственной ничтожности). Есть вероятность, что даже сам выбор цели (как мы помним, Гипподамия не пылала чувствами к Пелопсу, как и он к ней, таким образом, эта женитьба — вопрос статуса, а не любви) определяется отцовским комплексом — я выбираю объективно недостижимое, чтобы у меня было оправдание для моей неспособности его получить или для моей нечестной игры.
Миртил в данном случае может символизировать то, как внутри личности преломляется под воздействием комплекса рождённый творческой частью порыв — и то, как человек обходится с этим «внутренним помощником» после. Вместо вознаграждения — что означает, как минимум, честное признание для самого себя, какой именно ценой я достиг цели — человек предпочитает «уничтожить следы», сделав вид, что «ничего не было» - и этим навлекает проклятие как на себя, так и на всех последующих «детей» - проекты, идеи, импульсы, которые будут также (каким-то образом) искажены. И только помощь Гефеста — преобразование своих деструктивных импульсов в кропотливую творческую работу — в какой-то степени помогает Пелопсу «очиститься от пролитой крови».
Завершая на данный момент разговор о Пелопсе, следует упомянуть, что он был прадедом Тесея, который также сыграл свою значимую роль в мифе.


(продолжение следует, ставлю тэг "Эдип")
Tags: Эдип, мифодрама, психология
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments