Гарри (sheramankry) wrote,
Гарри
sheramankry

Categories:

Дождь на Бруклинском мосту

Ну что же, друзья, решил я потихоньку начать выкладывать тексты нового романа.
Это приквелл к "Ковбойскому Ангелу и Люциферу", действие происходит в Нью-Йорке, в 1961 году, т.е. практически за год до.
Что примерно там будет: любовная линия (в том числе с эротическими и сексуальными сценами); убийства и трупы (с краткими "экскурсиями" в судмедэкспертизу); немного мистики (в том числе разные интересные дополнения по теме "Ангела и Люцифера"); много police procedural (а проще говоря "что делает Ангел на официальной работе" - с долей занимательного, на мой взгляд, фактического и исторического материала по NYPD); психология, драма; юмор - и прочее:)

Тексты, разумеется, ещё в процессе работы, выкладывать (если найдутся читатели) буду примерно раз в 1-2 недели.
От потенциальных читателей мне нужны отзывы, т.е. мнения (кто вдруг не уверен в том, что есть мнение, читать здесь) и вопросы. Поскольку есть маленькая вероятность, что текст заинтересует кого-то из невзаимных френдов, пока вывешиваю открыто, потом, как обычно, сделаю группу для желающих читать.

Первая часть текста непосредственно внизу:)

Дождь на Бруклинском мосту

Нью-Йорк, апрель-май 1961 г.

- Давай, девочка, - сиплый голос, такой неприятный — впивается прямо в душу.

Сидит напротив, в его машине — мгла, глухие удары капель — по крыше, в окно. Рядом с ним — ещё один итальянец — молчит и смотрит. Рене сжала ноги под юбкой ещё плотней.

- Давай, - повторил сицилиец, - Ты же шлюха, сделай свою работу. Затащишь его в постель, поспрашиваешь, что он знает, чего не знает. Получишь от меня денег, засуну их тебе прямо сюда, - он выдвинулся вперёд — отвратительное лицо — и ткнул пальцем Рене в ложбинку между грудей. Рене затаила дыхание, почему-то отметила, что тот другой хмыкнул и отвернулся.

- Поняла? - сицилиец уже отодвинулся.



- А если он... мимо проедет? - подала голос Рене — обычно грудной, приятный — сейчас слишком хриплый от пересохшего горла.

- И не заметит тебя? Вы же уже встречались.

- И что? - она посмотрела в окно, - Там ливень, он может проехать мимо...

Рене прервалась — голос не слушался, вздох — должен помочь.

- А я так домой и пойду что ли? - продолжила поразвязнее, замерла.

Сицилиец прищурился — ох, плохой знак.

- А ты привлеки внимание.

- Мне ему под машину кидаться? - с отчаянием, слишком явным — окончательно разозлила.

- Кидайся или сиськи ему покажи. Я сказал, что мне надо, пошла!

Распахнул дверь — холод, стена дождя.

- А это, - он схватил Рене за руку, и — пощёчина, внезапно и тяжело, - Чтобы у тебя вид был достаточно несчастным.

Рене вырвалась — в шум, под ливень, который не смоет удар. Не хотела, но плакала. Хоть бы проехал мимо — но коп на «Импале» её подобрал.

Удалось? Коп отвёз её к ней и, конечно, остался. «Ну почему, если надо влипнуть в историю, в неё влипну я?» - Рене стояла у двери в ванной, курила и в щёлочку разглядывала его. В комнате, спиной к ней. Видно только часть комнаты, и он тоже уходит. Уходит и возвращается. Широкоплечий, стройный, рукава светлой рубашки закатаны до локтей; в движениях — никакой суетливости, мерзенькой суетливости мужика, который готовится переспать с проституткой. Рене передёрнулась, отвернулась от двери, спиной на стену — облокотилась, волосы — по плечам.

В постель ещё не ложились. Когда он по дороге притормозил у обочины — испугалась до колик. На момент — ощущение «Знает! Он знает!» Откуда?.. Или сейчас арестует, сейчас отвезёт в участок! Или — убьёт? Изнасилует?

Сидела, как деревянная кукла — а он только плащ свой скинул и отдал ей. Поехали дальше. Рене опустила руку в карман плаща, нащупала что-то, достала — с видом игривой девочки — некоторым же нравится. Оказалось — его жетон. Посмотрела, в руках подержала — думала, может стоит изобразить удивление? Ведь уже знала, как копа зовут.

- Может, и ты представишься заодно? - он спросил. Господи, какой голос. И какая улыбка...

- Дезирэ, - ответила с вызовом.

- А на самом деле? - не моргнув глазом, с той же улыбкой переспросил.

- Рене, - врать второй раз почему-то не захотелось, щёки залил румянец — неужели под его взглядом?

- Рене Дилтс, - повторила официально, жеманно, - Хочешь проверить мои документы?

Коп легко фыркнул:

- Я не по этой части.

Ещё бы, детектив Колман из отдела по расследованию убийств.

Рене снова прильнула к двери — слишком красивый, чтобы быть простым копом, со слишком умным огнём в глазах. Чуть занервничала — уже пора выходить. Но перестать на него смотреть это сложно...

Всё-таки — к зеркалу — стёрла остатки пара. Оценивающий взгляд — волосы тёмные и волнистые, длинные — причесать? Или лучше оставить так — в соблазнительном беспорядке? Как ему, интересно, нравится? Подумала — сразу тошно — соблазнить, переспать, допросить. Хренова Мата-Хари.

Рене уставилась в зеркало — обречённый цинизм, кошачьи глаза цвета тёмного янтаря, брови — слегка густоваты, изогнутые, нос — никогда ей не нравился, слишком вздёрнутый, неизящный, вот губы — да, ничего — хорошие очертания, полные. Он — сейчас будет её разглядывать? Может, накраситься? … Только бы не забыть то имя, которое ей сицилиец... Бертоли? Кажется, так.

Рене вернулась к двери — на цыпочках — и нос к носу столкнулась с копом — стоит, руки сложены, плечом на косяк и ласково смотрит.

- Ты есть идёшь? - спросил её — словно они парень с девушкой. Рене кивнула, послушно пошла за ним — быть его девушкой — размечталась!

К столу подошла — уже тарелки, еда, приборы. Рене растерялась — с порога, вместо того, чтоб заняться делом, сама же, как дура, предложила ему поесть. А коп отправил её отогреваться после холодного ливня в ванную и взялся готовить ужин.

- Надеюсь, я ничего не перепутал? - спросил её. Рене посмотрела ему в лицо — смутилась ещё сильней.

- Нет.

Уселись за стол — просто ужин — но она чувствовала — странная скованность, даже дыхание сдерживает. Робеешь перед клиентом? Рене отрезвила себя насмешкой и опустила глаза — только сейчас поняла — сидит перед ним в халате уютном, бесформенном, и её главное достояние — фигурка — скрыто от его взора. С другой стороны — под халатом ничего нет. Рене постаралась понезаметней — приспустить халат с плеч, сделать побольше «вырез» - а коп и не посмотрел. Вот будет здорово, если окажется, что он не по этой части!

- Почему Дезирэ? - его первый вопрос за этим столом.

Рене пожала плечами:

- Красивое имя.

Улыбнулся одной половинкой рта, слегка призадумался. «Что ты делала на мосту?» - будет следующий вопрос? Но коп промолчал. Её очередь? У Рене вдруг мелькнула идея — смутилась, посмотрел на копа из-под ресниц:

- Ты ведь знаешь... кто я? - спросила негромко.

- Догадываюсь, - спокойный ответ.

Рене решила продолжить:

- А тогда в переулке ты, наверно, ошибся... принял меня за приличную, да? - снова румянец обжёг ей щёки. Коп посмотрел долгим взглядом:

- Ошибся? Разве тебе не нужна была помощь?

Вспыхнуло мерзким воспоминанием — лапавший её тип, жадные волосатые руки, коротенький окрик «Эй!», сверкнувший в фонарном свете значок и короткая драка.

- Нужна... - выдавила Рене.

- Значит, я не ошибся, - мягко завершил коп.

Рене почему-то уставилась на его руки — после воспоминаний о переулке? Такие изящные, но по-мужски, длинные пальцы, чуть выступающие костяшки и — тоненькое кольцо — на левой, на безымянном. Неужели женат? Неудивительно было бы для такого. Но нет — не похоже, оно же не золотое, серебряное, не плоское, перевитое — как верёвочка?..

Рене вдруг вся напряглась — почувствовала даже не подняв глаз — коп тоже на неё смотрит. Чересчур увлеклась разглядыванием. Медленно подняла глаза — да, просто смотрит — не злится, не пялится — тёплый, открытый взгляд. Без пошлости, без желания — с человеческой теплотой.

Попозже — молча встали из-за стола.

- Ну что же, спасибо, - коп чуть кивнул, глянул на дверь, - Поеду.

Рене подскочила к нему:

- Ты что, такой ливень... куда... - заглянула в глаза, - Оставайся.

А у самой — прямо в горле перехватило — сажает его на крючок. Коп оглянулся:

- На том диване?

Ага, слава Богу — стандартный вопрос.

Рене растянула губы в улыбке — соблазнительно-пошловатой, как ей подобает по её мерзкой роли.

- Здесь есть ещё и кровать, - сказала и подошла.

Он ничего не ответил, даже не усмехнулся, только смотрел внимательно — синими, необычными, проницательными глазами.

Рене встала к нему вплотную — проклятый халат, совершенно не сексуальный — подняла руки — медленно положила копу на плечи, погладила-провела по груди — тёплое, даже горячее, сильное тело — почувствовалось под тканью рубашки. Хочется прикасаться — надо же, хоть не будет противно — Рене запустила пальцы в волосы на затылке, потянулась к его губам... Коп наконец-то пошевелился, правда не так, как хотелось бы ей — плавным движением взял её за запястья, сжал — осторожно, но совершенно неумолимо — снял с себя её руки и отступил назад. Даже не стал говорить ей «нет» - по глазам и так ясно.

Рене оскорблённо фыркнула, снова чуть было не покраснела, потом быстро взглянула ему в лицо:

- Ты что, коп, с женщинами не спишь?

- Сплю, - проронил тихо, - Но когда и с какими, решаю сам.

Сделал движение к двери.

- Оставайся! - выкрикнула Рене, схватила его за локоть. Коп посмотрел.

- Ну... просто так оставайся, - совсем по-девчачьи повторила Рене.

Сама ночью почти не спала — ворочалась, прислушивалась к дыханию копа — лёгкому, едва слышному. Так зацепил отказ? Или нервы — да, нервы — что будет завтра... Коп принял решение — больше даже — ясно продемонстрировал, что он не из «таких». Словно подал пример.

Кто вообще эти люди — тот жуткий, в машине — Рико только сказал, что он шишка, многое может. Ну не убьют же они её?

Она честно пыталась, но коп с ней не переспал. С этой мыслью Рене ненадолго уснула, а утром вскочила ни свет ни заря и стала разглядывать копа.

Сбежала тогда в переулке, как только громила её отпустил, но всё-таки оглянулась — из женского любопытства, из благодарности? Увидела мельком — коп застегнул наручники, мерзавца — носом к стене, посмотрел на неё. Бросилась дальше. Вторая случайная встреча — в кафе — зашла и увидела — он там сидит, заметил её — снова сбежала — быстрее, быстрее — пунцовая от стыда. А потом Рико — подкатил с предложением — заработать. Ни имени, ничего — села в машину, дура — к жуткому типу с кошмарным голосом. К мафиози! Рене затушила окурок — нельзя же про каждого итальянца думать, что он из мафии... Но денег она не получит.

Рене подошла к дивану — коп спит, его вещи — в полуметре на стуле. Ещё посмотрела, закусывая губу — полезла в карманы — плаща, его брюк. Нашёлся бумажник — Рене оглянулась нервно, встала к дивану спиной — бумажник открыла, пересчитала — 270 баксов, отметила заодно — никаких фотографий жены и детей у копа в бумажнике нет.

Чувствуя себя гадиной, вытянула полсотни — одна бумажка, из середины, закрыла, бесшумно вернула в карман. Повернулась. И заорала — верней, хрипло вскрикнула и шарахнулась, налетев на проклятый стул — коп в той же позе, но открыты глаза — молча смотрит. Очень спокойный взгляд. Рене замутило.

- Ну и сколько ты вытащила? - коп встал с дивана, подошёл к ней — Рене сжалась, зажмурилась — но ни прикосновения, только шорох — оделся? Открыла глаза, не зная, куда деваться.

- Пятьдесят баксов.

Коп рядом, застёгивает рубашку. Рене заставила себя поднять руку, протянула ему:

- Вот. Забери.

Коп усмехнулся — вроде как с ласковым сожалением, посмотрел на трясущуюся Рене.

- Не надо, будем считать, это тебе за постой.

- За что?

- Ну... за ночёвку и ужин, - почти мягко пояснил коп — быстрым движением накинул на плечи пиджак — скрыл кобуру. Поднял плащ, направился к двери.

- Нет, возьми! — Рене заметалась, - Пожалуйста! Я так обычно не делаю!

- Мне пора.

Хлопнул дверью.

Рене подошла к кровати — шлёпнулась на неё, вытряхнула из мокрой, холодной ладони деньги — руками закрыла лицо — тоже мокрое, но горячее. Слёзы горечи, слёзы потери, стыда.

Колман отъехал немного — остановился, вздохнул, закурил. Неприятная сцена, неприятная ситуация — поморщился от досады — проснулся бы раньше, мог бы решить по-другому. Но что, если по-другому — Рене бы их не взяла? Ведь вполне очевидно, что ей нужны были деньги. Тогда хорошо, что так. Улыбнулся — тенью, мельком.

Рене... Даже подумал — вернуться, поговорить? Она ему нравилась.

Осторожней! Он стиснул зубы — извечный вопрос для Ангела Смерти — имеет ли право, может — вмешаться в чужую судьбу? Сплести её линию со своею?

Но ведь с Рене они уже встретились — трижды, случайно. Или не очень? Он чувствовал в ней — светлую силу духа, ясность души — что-то сходное, близкое, необычное — а Рене и сама не знает. Милая, очень милая — когда не пытается притвориться опытной жрицей любви.

Колман снова чуть улыбнулся, потом — посерьёзнел, нахмурился. Над Рене нависла угроза — чутьё не обманывает его. Полицейское или ангельское — чутьё.

Но будет ли эта угроза из тех, с которой он сможет справиться? Или — злой рок, тяжесть созревшей кармы — неотвратимость её судьбы?..

Оставить Рене в покое — подсказывал здравый смысл, но кроме него — есть ещё и упрямое сердце, даже у Ангела — бьющееся, живое, которому она нравилась.

  

Шикарный дом — светлый мраморный пол, широкая лестница, большие высокие окна — и боль. Вторая уже пощёчина.

- Нино, не бей её по лицу, - ленивое замечание — тот, другой, из машины стоит с сицилийцем рядом — лицо поприятнее, да и голос. Разговор превратился в кошмар.

- Ей же ещё работать, - добавил.

Стоило лишь Рене заявить, что ни спать, ни следить за копом она не будет — понеслось — поток оскорблений, брани. Рене разглядывала носки его дорогих ботинок — надо признать итальянец её отчима переплюнул.

- Шлюха! - просипел в бешенстве, - Даже ноги раздвинуть как следует не смогла!

Рене чуть не усмехнулась — как похоже, только он вряд ли знает, что она уже это слышала.

Сицилиец схватил Рене — пальцами впился в плечи, грубо, встряхнул. Мгновенный кошмар фантазии — он вцепится ей в лицо — зубами, губами — но сицилиец просто смотрел — внимательно, наслаждаясь параличом её ужаса. Кажется, до Рене дошло — они могут её убить. Но решения насчёт копа она не отменит — Рене ухватилась за эту мысль — не будет! Не будет! - упрямую, жёсткую.

- Будешь молчать, - жуткий голос, - Обо мне, обо всём.

Сицилиец её отпустил — подтверждения им не требовалось.

- Энди, вышвырни её вон.

Тот схватил Рене сзади — с какой-то брезгливостью, потащил, толкая перед собой — Рене инстинктивно упёрлась — стук её каблучков беспомощно — быстрой дробью. Дверь в солнечный свет, лестница — с последней ступеньки Энди её столкнул. Рене шлёпнулась, болезненно приложилась коленкой — не могла слышать, как тот, второй — сказал сицилийцу, когда закрывалась дверь:

- Оставь, Нино. Они никуда не денутся, ни он, ни она. У меня для них другой план...

А Рене шла домой — облегчение, её маленькая победа. Теперь бы найти работу — хотя бы официанткой. Немного потратилась на такси — и снова пешком — стёрла ноги, туфли на каблуках. Пока ехала, пока шла — думала о руках — руках копа, прикосновении — сильных, горячих пальцах — сжимают её запястья, скользят в ладонь. Движение нежное — нежное по-мужски — осторожная твёрдость. Чтобы не сделать больно? Ей — больно? Просто поделикатничал. Даже не знала — оказывается, что всё ещё может о таком думать...

Сказала себе прекратить — заставила — прекратить. Размечтается — хуже будет.

Tags: Ангел и Люцифер, Дождь на Бруклинском мосту, творчество
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 27 comments